История, с которой всё началось

Всё началось в июле 2020 года. Тогда я попал в больницу с почечной коликой, и на КТ случайно заметили образование в средостении. После КТ с контрастированием стали понятны реальные масштабы: опухоли огромных размеров — 149×110×82 мм, 28×48×52 мм — и множество мелких очагов по туловищу. Началась долгая череда обследований: биопсии, лапаротомия, эндосонография. Результаты были противоречивыми, однозначного диагноза не давали. Почти два года врачи пытались разобраться, а я тем временем терял силы: ушло больше 20 килограммов, появились сухой кашель, ночная потливость, слабость, температура до 37–38 °C. Каждый день становился тяжелее, а ответа на главный вопрос — с чем мы боремся — всё не было.

Ухудшение физического состояния наступило в конце 2021 года. Одышка нарастала, в плевральной полости скапливалась жидкость — мне делали торакоцентезы. И только в марте 2022 года, после повторной биопсии и иммуногистохимического исследования, диагноз прозвучал окончательно: лимфома серой зоны — редкое и агрессивное заболевание, занимающее промежуточное положение между диффузной В-крупноклеточной лимфомой и классической лимфомой Ходжкина. ПЭТ-КТ показала масштаб поражения: увеличенные лимфоузлы по всему телу, полость распада в лёгком, очаги в печени, селезёнке, костях и в других частях тела. Стадия — IVB.

А уже 5 апреля 2022 года я оказался в гематологическом отделении в тяжелейшем состоянии: температура до 41 °C, дыхательная недостаточность, сильная интоксикация. В первый же день мне сделали дренирование правой плевральной полости. То, что откачали, шокировало даже врачей: за сутки вышло 6450 мл гнойного отделяемого. Это был пневмопиоторакс — скопление гноя в плевральной полости, крайне опасное осложнение.

Дальше события развивались стремительно и жёстко. 7 апреля в отделяемом по дренажу появилась примесь пищи. Рентген с контрастом подтвердил худшее: у меня сформировался пищеводноплевральный свищ — отверстие между пищеводом и плевральной полостью. Через него пища попадала в лёгкое, вызывая воспаление и нагноение. В тот же день мне установили гастростому — трубку в живот для питания, потому что есть через рот стало смертельно опасно. На следующий день поставили стент в пищевод, чтобы хоть как-то изолировать свищ. Но и тут не обошлось без сложностей: первая фиксация стента была неудобной, вызывала боль и отёк, поэтому 11 апреля его дополнительно зафиксировали металлическими клипсами к пищеводу.

Параллельно врачи приняли решение о начале химиотерапии по схеме R-CHOP, но с редукцией дозы из-за тяжести состояния. Первый курс я перенёс удовлетворительно, но осложнения не отступали. В конце апреля выявили камень в мочеточнике и снижение функции левой почки — мне поставили нефростому, чтобы восстановить отток мочи.

В этот период врачи собрали несколько консилиумов. Прогноз был откровенно неблагоприятным: из-за свища и массивного поражения органов хирургическое лечение не рассматривалось, а риск летальных осложнений оценивался как крайне высокий. Врачам пришлось честно говорить моей семье: шансов нет, возможно, стоит забрать меня домой. Но мои близкие отказались. Они подписали все документы, чтобы лечение продолжалось, и сказали: «Мы верим, что Стас будет жить и не умрёт».

С конца апреля меня перевели на парентеральное питание: из-за продолжающегося заброса пищи в плевральную полость и сильной рвоты питаться через гастростому было нельзя. Но именно с этого момента, вопреки всем прогнозам, началось улучшение. Снизились маркеры воспаления, уменьшился гидроторакс, общее самочувствие стало лучше. В мае удалось частично восстановить энтеральное питание через зонд, и отделяемое по дренажу практически прекратилось.

За три месяца я прошёл четыре курса химиотерапии по схеме и в июле 2022 года ПЭТ-КТ показала невероятный результат: полный метаболический ответ. Опухолевая активность исчезла. Это был переломный момент. Дальше началась подготовка к следующему этапу: мобилизации и аферезу периферических стволовых клеток — эта процедура проводилась в рамках высокотехнологичной медицинской помощи. Путь не был гладким. Были и новые обследования, и корректировки лечения, и непростые решения.

В марте 2023 года мне провели второй этап трансплантации стволовых клеток. После него были осложнения, но организм продолжал бороться. И 6 апреля 2023 года меня выписали из больницы полностью здоровым. Сегодня это подтверждено медицинскими документами.

Когда ты проходишь через такое, начинаешь ценить не только профессионализм врачей, но и каждую деталь системы здравоохранения: вовремя сделанную КТ, доступ к нужной биопсии, возможность получить лечение в рамках ВМП, наличие специалистов, которые готовы собирать консилиумы и искать выход даже в безнадёжной, казалось бы, ситуации. И огромную роль в этом пути сыграли два якоря: семья, которая не давала опустить руки, и моя вера в Бога — она помогала держаться и надеяться на лучшее, когда сил уже совсем не оставалось.

Именно поэтому я создал фонд «Дар Исцеления». Слишком хорошо знаю, каково это — стоять перед стеной непонимания, когда диагноз звучит как приговор, а ты не знаешь, куда идти и к кому обратиться. Знаю, как легко растеряться, когда вокруг столько решений, от которых зависит жизнь.

Наша миссия — быть рядом в этот момент. Помогать пациентам с онкологическими и гематологическими заболеваниями получать нужную медицинскую помощь: оплачивать обследования, лекарства, процедуры, операции, трансплантацию, транспортировку, разбирать бюрократические сложности. Чтобы семья могла сосредоточиться на самом главном — на лечении и поддержке близкого человека, а не на поиске ответов в панике и не на попытках успеть везде вовремя.

Мы хотим, чтобы качественная медицина оставалась доступной, а не становилась недосягаемой из-за обстоятельств. Чтобы ни одна семья не чувствовала себя брошенной.

Спасибо каждому, кто поддерживает фонд. Благодаря вам мы можем давать другим тот самый шанс, который, когда-то был дан мне.